— Все будет хорошо, рыбонька. Вот увидишь. Только сиди тихо. Марта тебя в обиду не даст.

Затем звук нянюшкиных шагов начал удаляться от шифоньера. Оставленная одна в тесноте и темноте, Кэти пребывала в полуобморочном состоянии. Она тряслась от страха, и ей приходилось прижимать руки к губам, чтобы заглушить рвущиеся из горла рыдания. Сердце билось так громко, что Кэти казалось, оно вот-вот выскочит из груди. Она слышала, как пираты изо всех сил колотят в дверь.

— Эй, кто там есть, открывай поживее! — приказал голос с сильным акцентом.

От очередного удара затряслась вся каюта, и Кэти покрылась холодным потом. Пираты собирались выломать дверь.

Внезапно она осела на колени. Ноги, словно превратившись в соломинки, отказывались ее держать. От захлестнувшего ее страха у Кэти стучали зубы.

— Пожалуйста, Господи, — беззвучно повторяла она, — пожалуйста, пожалуйста…

Каюту потряс еще один мощный толчок. Затем еще. И еще. Жалобный треск возвестил, что дверь не выдержала свирепого натиска. Кэти казалось, что она сейчас же лишится чувств, и только мысль о том, что она останется беззащитной в руках монстров, позволила ей с трудом сохранить сознание. Из глаз Кэти капали слезы, сливаясь в один солоноватый ручей на девичьих щеках.

— Я должна сидеть тихо, — твердо сказала она сама себе. — Малейший шорох — и меня сразу же обнаружат.

Сквозь перегородку шифоньера было слышно, как, громыхая тяжелыми каблуками, пираты ворвались в комнату. Марта, чей голос подрагивал от испуга, попыталась утихомирить пришельцев.

— Изыдите, нехристи, — в отчаянии вымолвила она. — Владыка небесный своим мечом покарает вас за все, что…

Слова Марты завершились невнятным бульканьем. Раздался звук удара, а затем глухой стук, будто на пол упало что-то очень тяжелое.