Кэти вздохнула, опустила подбородок на переплетенные руки и устремила взгляд на пляшущие за кормой волны. Если бы что-нибудь развеяло ее невыносимую скуку!

Солнечный луч, переливаясь, блеснул на рукаве ее голубого платья, и Кэти с отсутствующим видом скосила на него глаза. Все-таки что за прелесть это платье, подумала Кэти, в очередной раз любуясь изящным каскадом кружев, который спускался от плеч к тонким запястьям. Это было ее любимое платье. Глубокая голубизна парчи делала глаза Кэти такими же темными и загадочными, как само море; тугой корсаж подчеркивал ее узкую талию и округлые груди. Неудивительно, что она как магнитом притягивала к себе внимание вахтенных матросов, занятых разматыванием каната.

В нетерпении Кэти несколько раз топнула ножкой о палубу. Ее грудь то вздымалась, то опускалась в такт ударам. Какой-то белобрысый верзила, начищавший в десяти футах от Кэти медные поручни, бросил свое занятие и, поглощенный волнующим зрелищем, разинул рот. Уголком глаза заметив его восторженный взгляд, Кэти чуть слышно хихикнула и повернулась к нему лицом. В ее голубых глазах промелькнули озорные искорки, она улыбнулась и приготовилась заговорить. Но едва она вымолвила первое слово, как чьи-то пухлые пальцы крепко ухватились за ее рукав.

— Не дело вам с этой матросней разговоры водить, мисс Кэти. — Марта подкралась к ней тихо, как кошка. — Что скажет ваш папа? Да и сами знаете — ни к чему вам эта публика. Вот приплывем в Лондон, и вы, мисс, за герцога замуж выйдете, богатого да пригожего.

— Ох, Марта, помолчи! — раздраженно ответила Кэти своей седой нянюшке, которая вцепилась в нее бульдожьей хваткой. — Я буду разговаривать с кем мне захочется. И вообще я просто хотела спросить, когда наконец мы доберемся до Англии.

— Еще неделя, а то и больше, мэм, — сказал матрос, радостно ухмыляясь Кэти и напрочь игнорируя недовольную мину Марты.