— Я вернулся на родину после увольнения, — начал он рассказывать после небольшой трапезы, на которой настоял сам. Ник пошел выгружать оставшееся оборудование, и Джен осталась с доктором наедине. — Но по непонятной причине, дома все оказалось совсем не так, как я предполагал. Осталось так мало тех, кого я знал раньше. Большинство уехали, некоторые умерли. Через несколько прожитых в родном городе дней я стал чувствовать себя потерянным. — Он глубоко вздохнул. — Мол, жизнь стала бесцельным существованием. Я и не подозревал, что такое когда-нибудь может со мной случиться. Затем неожиданно умерла жена. Я продержался в Англии всего полгода после ее смерти, под конец мое одиночество стало невыносимым, и я решил вернуться назад, на остров.

Взгляд его выцветших голубых глаз задумчиво устремился вдаль. Затем доктор Грэгг моргнул и рассеянно улыбнулся:

— Поэтому я вернулся на Сангрию. Здесь не так уж плохо живется. У меня есть своя небольшая клиника при христианской миссии. Благодаря своей работе я не чувствую себя таким бесполезным.

Последовало несколько минут тишины, затем он добавил:

— Если человеку предстоит провести остаток жизни одному, то лучше ему жить там, где он познал наибольшее счастье. У него останутся воспоминания. Понимаете?

Слова мистера Грэгга глубоко запали в душу Джен. Хотя девушка все еще стремилась как можно быстрее попасть на Фиджи, она успокоилась и перестала погонять Ника с отлетом, позволила ему спокойно закончить свои дела на Сангрии. Она даже почувствовала легкий стыд за свое нетерпение и эгоизм. «До чего же ты дошла», — сказала она себе в неожиданном проблеске честности. За последние несколько лет Джен стала слишком самовлюбленной и привыкла думать только о том, как добиться успеха. И в самом деле, что такое час? Если бы не Рэдферн, ей пришлось бы застрять на Парадизе на целую неделю, а теперь у нее три дня в запасе. А милый старый доктор был рад поболтать в компании молодой девушки.