Однажды герцогиня принимала у себя любовника, когда ее муж, занимавший спальню этажом ниже, поднялся к ней и отворил дверь.
- Мне послышался какой-то шорох, - сказал он, - наверное, это была крыса?
- В самом деле, - ответила мадам де Монбазон, - но не волнуйтесь, я ее уже держу.
Эта невероятная наглость имела самые неожиданные последствия: любовник, спрятанный под простынями, не выдержав, захохотал во все горло. Несчастному пришлось удирать из спальни голым, спасаясь от разъяренного старого герцога...
Казалось, дело с письмами завершилось. Однако оставался еще один персонаж этой драмы, который до сих пор не проронил ни слова (по просьбе мадам де Лонгвиль), а в декабре 1643 года вдруг обнаружил желание защитить честь как свою, так и дамы сердца. Это был Морис де Колиньи. Поскольку Бофор и Вандомы оказались вне досягаемости, он решил вызвать на дуэль единственную "важную особу", оставшуюся в Париже, - герцога де Гиза.
Поединок состоялся на площади Рояль в присутствии мадам де Лонгвнль, которой, видимо, хотелось увидеть собственными глазами схватку, где вновь сошлись Гиз и Колиньи... Последнему, впрочем, не повезло: он был ранен в руку, которую пришлось ампутировать и парижане уже на следующий день стали распевать сочувственные куплеты:
"Утрите ваши глазки,
Прекрасная Лонгвиль,
Утрите ваши глазки,
Он жив, ваш Колиньи.
Его вы не браните,
Он хочет жить затем,
Чтоб вы его любили,
Чтоб быть у ваших ног".
Увы! У несчастного началось заражение крови, и спустя пять дней Колиньи умер.
"Таким образом, - говорит мадемуазель де Монпансье в своих "Мемуарах", - завершилась комедия, нанесшая большой ущерб королевской власти и посеявшая первые семена разногласий и беспорядков... Можно сказать, здесь таится исток смуты, так долго сотрясавшей Францию".
В самом деле, из интриг и заговоров, возникших вследствие двух любовных писем, выросла Фронда...
ЧТОБЫ ОСТАНОВИТЬ ФРОНДУ, КОНДЕ ХОЧЕТ ДАТЬ АННЕ АВСТРИЙСКОЙ ЛЮБОВНИКА
Слабый пол принимал большое участие в событиях Фронды, и эта шутовская революция была почти целиком делом рук женщин.