Проявив изумительную отвагу, она заявила 19 ноября в присутствии всех членов совета, что "ввиду недомогания господина кардинала, ввиду того, что ему тяжело каждый день проходить через сад, дабы попасть в Пале-Рояль, и учитывая, что ежечасно происходят события, о которых ему следует докладывать, она считает необходимым предоставить ему апартаменты в Пале-Рояле, дабы иметь возможность должным образом обсуждать означенные дела".

"Решение королевы, - писал тем же вечером Годен, - было одобрено под рукоплескания господ министров".

Министры имели полное право аплодировать, ибо на сей раз влюбленные соединились под одной крышей.

Кардиналу отвели покои "во дворе, который выходит на улицу Бонзанфан"; отныне счастливому любовнику, чтобы попасть к королеве, нужно было лишь подняться по потайной лестнице, которая еще существовала во времена принцессы Пфальцской: та уверяет, что он проходил здесь каждую ночь.

Необыкновенная отвага со стороны женщины, которая еще два месяца назад краснела при одном упоминании Мазарини и стремилась всеми средствами вплоть до самых экстравагантных - скрыть свою связь с ним, настолько удивила публику, что вскоре в городе стали шептаться, что любовники вступили в тайный брак.

Так впервые было высказано предположение, над разгадкой которого будут биться многие поколения историков.

Прежде чем мы в свою очередь займемся им, предоставим слово современникам.

Автор "Гражданского прошения", вышедшего в свет в 1649 году, пишет, например, о королеве и кардинале следующее: "Если правда, что они тайно поженились и что отец Венсан утвердил брачный контракт, они вправе делать то, что все видят, и много больше того, что всем известно".

Автор брошюры "Следствие умолчания на кончике пальца", также появившейся в 1649 году, вторит предыдущему: "К чему порицать королеву за любовь к кардиналу? Это ее обязанность, если правду говорят, что они поженились и что отец Венсан утвердил их брак, полностью его одобрив".