— Если захочешь посоветоваться, я всегда к твоим услугам.

— Я это знаю.

— Прекрасно! Ну, оставляю тебя утрясать все вопросы с Рэндом. — Он чуть помолчал. — Не так уж часто случается, что частный детектив и ее клиент имели в прошлом какие-то отношения. По крайней мере, вам не нужно узнавать друг друга, что в нашем деле жизненно важно. Образно говоря, лед уже сломан, и пусть это работает на тебя, Аннабелл.

Она молча кивнула. Рэнд походил скорее не на ледяную поверхность, а на айсберг, большая и самая трудная для понимания часть которого скрывалась под водой.

Изо всех сил надеясь на то, что в разговоре с ним сумеет скрыть некогда причиненную им боль, она прошла в кабинет Романа и увидела небрежно развалившегося в кресле Рэнда.

— Роман попросил меня взяться за твое дело, и я согласилась, — намеренно избегая его взгляда, сказала она. — Оставь мне телефон, по которому я могла бы связаться с тобой. Позвоню сегодня же, до конца рабочего дня. Пока!

Сказав это, она поспешила выйти, сдернула с вешалки свой жакет и натянула его поверх блузки из мягкой ткани джерси. Самые лучшие мысли обычно приходили ей в голову во время продолжительных поездок на ее стареньком мотоцикле, который она унаследовала от отца, умершего от сердечного приступа четыре года назад.

Мать свою Аннабелл не знала, та скончалась в результате послеродовых осложнений. Отец решил больше не жениться, и они жили вдвоем, представляя собой дружную, спаянную команду. Отец бережно заботился о дочери и был ее лучшим другом и наставником.

Хорошо, что сейчас весна, думала Аннабелл, мчась по пригородному шоссе на мотоцикле. Ей всегда становилось лучше с ее приходом. В сентябре ее охватывала тоска. К декабрю у Аннабелл развивалась черная депрессия, а январь она просто не выносила. Поэтому обычно брала отпуск и отправлялась во Флориду с Джэнет, юристом, занимавшимся делами о банкротствах. Они проводили большую часть времени на пляже и по очереди читали друг другу книжки.