Через минуту, даже не дав себе труда постучать, он вошел в некогда принадлежавшую родителям спальню. В его дерзких действиях присутствовал оттенок святотатства: ворваться в эту комнату подобным образом было немыслимо. Раз и навсегда заведенные в доме порядки запрещали Дэну без особой необходимости – и тем более без стука – появляться на территории, которую родители закрепили за собой.

В спальне было сумрачно и… пусто. Та же картина, что и в обеих гостиных – удивительным образом сохранившаяся обстановка: мебель, шторы, кисея на окнах, покрывало на широкой супружеской кровати, множество украшенных ручной вышивкой подушечек, – и ни души.

Однако в отличие от помещений первого этажа здесь чье-то присутствие все-таки ощущалось. Во-первых, в воздухе витали несвойственные этому дому запахи – чьи-то чужие парфюмерные ароматы. Правда, среди них Дэн различил духи Сэнди, а узнал запах потому, что он окружал ее сегодня в офисе Кевина Кросса. Во-вторых, в ванной шумела вода. Похоже, там кто-то принимал душ.

Ха! Кто-то… Известно кто – Сэнди и этот ее Джилл.

Дэн стиснул зубы. Все понятно, парочка плещется после кувыркания в кровати. Хотя постель выглядит нетронутой – аккуратно застелена, не смята. Даже странно.

Впрочем, мало ли что, возможно Сэнди и Джилл сплелись в объятиях прямо на этом толстом персидском ковре, который Брэду когда-то доставили по специальному заказу из самого Ирана.

Какая разница, зло подумал Дэн. Главное, эти двое здесь. Придется подождать, рано или поздно они выйдут из ванной – и тогда я побеседую с ними по-своему….

Стоя под душем, Сэнди продолжала размышлять обо всем, что узнала сегодня от Кевина Кросса. Новости были из разряда тех, которые приятными не назовешь. И это еще мягко сказано. Причем их было столько, что голова шла кругом, а от теснившихся в ней вопросов стоял звон. Сэнди никак не могла отделаться от ощущения, будто на нее разом навалились все существующие на свете проблемы, каждая из которых требовала немедленного решения.