— Конечно, конечно! — Оливия торопливо засеменила к дальнему углу полки, а перед прилавком появился Хэнк Броуди.

— Пробей мне пару баночек вот этого, Джек. — Хэнк, высокий грузный мужчина во фланелевой в красную клетку рубашке, облокотился на прилавок, открывая крышку одной из стеклянных банок и жадно выхватывая из нее кусок лакрицы. — И все-таки я считаю, — заявил он, проглотив кусочек, — нужно что-то делать с этим проклятым вором.

— Он, кажется, старается не очень беспокоить всех, — начала было Кит.

Хэнк фыркнул.

— Еще бы. Потому что трус. Поганый трус, и никто больше. Если бы только я поймал его, когда он лез в наш дом, я бы его в порошок стер, я бы его!.. Судя по всему, он, должно быть, беглый каторжник. А как же иначе!

— Что здесь делать беглому преступнику? — Отбросив за плечо толстую темную косу, Кит попыталась защитить незнакомца. — Кроме того, что он украл-то? Пару-другую банок консервированных бобов, и все!

— Не имеет значения. Вор есть вор. Даже если он крадет одни бобы. — Хэнк снова фыркнул. — Когда мы уходили, надо было бы Марте запереть свое серебро и фамильные драгоценности! Раззява!

Выходит, что вор мог прихватить с собой все эти ценности, и не взял их, подумала Кит. Но Хэнк видел все совершенно в ином свете. Н-да, тяжеловато одной плыть против течения.

— Самое время шерифу оторвать от стула свою толстую… — Хэнк хотел, было, как всегда сказать грубость, но остановился, быстро глянул на Кит и Оливию, и продолжил в более спокойном тоне. — Э-э, в общем, пора ему оторвать от стула задницу и что-то предпринять.

— Наверняка он сделает все, что нужно, — сказала Кит. — Просто сейчас он, видимо, немножко занят.

— О, да, — закивала головой Оливия, загружая банку с медом, в котором еще можно было разглядеть ячейки сот, в большой картонный ящик, стоящий на прилавке. — Жуткая история. Переехать человека и преспокойно оставить его умирать.