Надо бы серьезно подумать, как очистить для него хотя бы одну комнату в квартире, с раскаянием подумала Кит, заводя джип. Впрочем, в ожидании отдельного помещения Гус жил там, где ему заблагорассудится, а сейчас они с хозяйкой переехали в маленький коттедж в горах. Это жилище Кит любила с детства, но никогда не предполагала оставаться здесь надолго.

Уже по тому, как Гус выскочил из джипа, как он метнулся к двери, а потом сразу же к краю опушки, на которой располагался дом, Кит поняла, что у нее был визитер.

Но по тому, как быстро успокоился пес, она заключила, что ей ничего не угрожает, а значит, можно хватать коробку и волочить ее в дом.

— И все-таки ты дурочка, Кит, моя милочка, — бормотала она себе под нос, взбираясь на веранду. — Слаба не только сердцем, но и умом. Этот малый, к твоему сведению, может оказаться закоренелым убийцей, так-то вот!

Рискованно уперев коробку в правое бедро, она локтем распахнула дверь. По обычаю здешних мест она ушла, оставив дверь незапертой, хотя жители городка под влиянием последних событий начали изменять старым привычкам.

Коробка с глухим стуком рухнула на дубовый стол — тащить ее куда-то дальше не было никаких сил. Кит с вздохом обтерла стертые ладони о старые, ношеные джинсы и, обойдя вокруг стола, собралась приступить к разгрузке багажа, но так и застыла с поднятой рукой.

Странное чувство поразило ее при виде стеклянной банки, стоящей в центре стола и сверкающей в свете солнечного луча, пробивавшегося из окна. В ней был букет прекрасных полевых цветов — веселых маргариток, ярко-оранжевых калифорнийских маков, а выше всех над обрамлением из роскошных зеленых сосновых веток вздымались синие стрелы люпина.

Комната, казалось, наполнилась дыханием неудержимо наступающей весны, трогая и смягчая ожесточившуюся от еще свежего горя душу хозяйки дома. Ничего этого не было еще утром, когда Кит уезжала к Портерам. Нагнувшись, она провела тонким пальчиком по лепестку яркого, полыхающего, как костер, мака, И только после этого заметила листок бумаги, подложенный под банку. Медленно, как во сне, она вытащила его и, узнав собственный почерк девочки-отличницы, прочитала: