— Извините, но я не поняла! — пробормотала она с сомнением в голосе.

— Ему принадлежит Вэлли, не так ли? — объяснил я. — А до него долиной владел его отец. Догадываюсь, ваш муж не привык выслушивать возражения, миссис Самнер?

— О, мне ясно, что вы имеете в виду! — Ее улыбка снова стала доверительной. — Думаю, вы правы, но, пожалуйста, не выдавайте меня.

— Остальные члены семейства все в том же роде? Ее серые глаза внезапно помрачнели.

— Чарити в свое время дали совершенно неподходящее имя. Она вовсе никакое не «милосердие», а самое настоящее исчадие ада, лейтенант. По сравнению с ней Криспин — кладезь добродетелей. Опять-таки никогда не ссылайтесь на мои слова. Хорошо?

— Мои губы запечатаны казенной печатью, — заверил я ее. — Ну а что вы можете сказать про Барнаби?

— Про него — ничего. Мы с ним ни разу не встречались.

— Вы женаты вот уже три года и даже не познакомились со своим ближайшим родственником?

— Он уехал из дома до того, как я появилась здесь. — Внезапно она фыркнула. — Здесь, в Вэлли, мы никогда не произносим имени Барнаби, лейтенант. Он выродок в добропорядочной семье.

— Что же такого он натворил? Уничтожил все апельсиновые рощи, предпочитая по утрам грейпфруты?

На этот раз она засмеялась по-настоящему искренне и открыто.

— Поверьте, я не знаю, но это должно было быть что-то ужасное. Мне точно известно, что отец лишил его наследства, оставил, так сказать, в полном смысле слова без цента.

Едва различимые шаги, приближающиеся к нам по лабиринту бесконечных холлов, смертельно напугали женщину, она будто окаменела на мгновение, затем торопливо распахнула передо мной дверь.

— Полагаю, вам сейчас лучше исчезнуть, лейтенант, — прошептала она. — Поверьте, мне было приятно с вами поговорить. Возможно, мы сможем это повторить в ближайшее время.

Голос ее звучал почти мечтательно.

— Это было бы очень приятно, — вежливо ответил я. — До свидания, миссис Самнер.