Дрю Келли просиял:

— Ты не будешь, разочарован, Джим. В своем доме Мэтти держит только первоклассных экзотических девочек.

— Звучит заманчиво, — слукавил Джим, согласившийся идти только потому, что его друг страстно желал показать ему дикую сторону жизни Денвера — знаменитые улицы красных фонарей. — Разбуди меня в девять.

— Непременно. — Дрю поднялся и бросил на стол несколько купюр.

Они вышли в выложенный мраморными плитами вестибюль отеля. Огромная застекленная крыша над шестью этажами создавала впечатление колоссальной высоты.

Когда друзья не спеша, направлялись к двери на улицу, их внимание привлекла внезапная суматоха. Несколько тараторящих дам быстро вышли из общего зала, где только что закончили ленч. В мгновение ока широкий вестибюль заполнился облаком шикарных шелковых дамских нарядов и ароматом французских духов. Мелькали шляпки с вуалями, и звенел женский смех.

— О нет! — прошептал Дрю Келли, и Джим Савин увидел костлявую матрону, направлявшуюся к ним. Ее сопровождала хорошенькая молодая женщина с округлыми формами и огненно-рыжими локонами, выбивавшимися из-под нелепой бежевой шляпки с перьями. Джим улыбнулся:

— Полная надежд мамаша пытается пробудить в тебе интерес к своей прелестной дочурке.

— Хуже. Медноволосая красавица — жена одного очень ревнивого субъекта, полковника Томаса Дарлингтона. А ее жердеобразная спутница — Берти Гиллеспи, овдовевшая пронырливая подружка моей мамы, ужасная сплетница.

Дамы приблизились к ним. Берти Гиллеспи подставила Дрю свою нарумяненную щеку для поцелуя. Цепкие голубые глазки остановились на Джиме Савине.

— Дрю, кто этот смуглый симпатичный джентльмен? — Она протянула тощую руку Джиму. — Я Берти Гиллеспи, а ты обворожительный дьяволенок. До слез обидно, что я не на двадцать или хотя бы не на десять лет моложе.

Джим галантно приложился губами к тощей руке.