Марти взяла гребень с золотой ручкой и начала расчесывать свои длинные белокурые волосы, мечтая о Денвере. Она представляла себе его диким городком, расположенным среди величественных гор, местом, где перестрелки все еще нарушают покой, а по улицам ходят энергичные мужчины, нищие и свирепые индейцы.
Хоть бы поскорее попасть в те края!
— Не нравится мне это, Марти. Совсем не нравится, — проговорил растерянный Фаррел.
Была уже полночь.
Под коней праздничного вечера оживленные гости расселись по коляскам и экипажам и проводили Марти до чикагского железнодорожного вокзала. Теперь виновница торжества стояла перед личным вагоном «Калифорнийское золото» — отцовским подарком, который тот преподнес ей прошлым августом на восемнадцатилетие.
— Ну, не будь таким мрачным, Фаррел. Всего-то на три месяца.
— Всего? — Ему это казалось вечностью. — Возвращайся скорее и отпразднуй свое девятнадцатилетие в Чикаго.
— Все по местам, — провозгласил круглолицый негр. Паровозный гудок издал громкий протяжный звук, пар вырвался из котлов могучей машины.
— Пора! — Марти помахала друзьям. — Увидимся осенью. Благодарю вас всех за чудесную вечеринку.
Поднявшись на ступеньку и увидев, каким несчастным выглядит Фаррел, Марти нагнулась и поцеловала его в щеку.
— Я буду писать.
— Нет, не будешь. — Он слишком хорошо знал ее. Марти улыбнулась и попыталась возразить, но Фаррел внезапно подхватил ее со ступеньки и, прижав к себе, пылко и нежно поцеловал. Оторвавшись, наконец, от ее уст, он смущенно пробормотал:
— Теперь ты не позабудешь меня.