– Можно подумать, что ты дал мне время переобуться! А сапожки остались стоять под столом, но теперь уже поздно об этом вспоминать.

Напротив входа на автостоянку трое активистов «Армии спасения» в традиционных красно-белых колпаках с белыми помпонами распевали рождественские песенки, собирая пожертвования в пользу тех, «кто сам не может купить себе подарок к Рождеству». Так гласил плакат, установленный над картонной коробкой для сбора денег.

Проходя мимо этой коробки, Брайан ловким жестом опустил туда десять долларов, после чего с лукавой улыбкой обернулся к своей секретарше.

– Надеюсь, ты еще помнишь, что проиграла мне со счетом два-три, а потому должна будешь купить подарки всем моим друзьям?

– Надеюсь, среди них не окажется Кристины? – в тон ему осведомилась Глэдис.

– Гмм… – Брайан озадаченно посмотрел на нее, – а если окажется?

– Тогда один из вас может не очень-то обрадоваться купленному мною подарку, – туманно пообещала секретарша и потребовала: – Да открывай же наконец машину!

И она, нетерпеливо потопав ногами, взялась за дверцу новенького серебристого «ягуара», которым ее шеф очень гордился, поскольку купил его за большие деньги.

Они забрались в машину, и Брайан тут же включил печку и радио. Через минуту в салоне стало так тепло и уютно, что Глэдис откинула капюшон.

На прошлое Рождество шеф привозил ей елку, поэтому Глэдис не пришлось называть ему свой адрес. Она жила на Риджент-стрит в красивом доме, выстроенном в викторианском стиле и имеющем четыре квартиры, причем каждая – с отдельным входом. Дом стоял в глубине улицы, поэтому, чтобы подъехать прямо к крыльцу, нужно было заехать в небольшой, но весьма уютный дворик, куда выходили окна квартиры Глэдис.

В свое время, когда она еще только начинала работать в компании «Бенджамен энтерпрайзис», этот район Торонто, как один из самых безопасных в городе, ей порекомендовал именно Брайан. Впрочем, квартиру она нашла самостоятельно.