– Проходя мимо твоего рабочего стола, я случайно увидел в твоем раскрытом ежедневнике запись по поводу каких-то детских вещей…

– Очень мило, что ты читаешь мои рабочие записи, однако здесь ты явно промахнулся. Это вещи предназначаются для приюта святого Лаврентия, о котором я тебе уже рассказывала!

– А плюшевый медвежонок, которым ты мне только что угрожала, для кого?

– О Боже! Да его мне самой подарили еще тогда, когда я была совсем маленькой!

Все это выглядело весьма убедительно. Но у Брайана оставался последний – и самый веский – аргумент.

– Когда я вернулся в офис, то обнаружил там нашего драгоценного Кевина… – начал он.

– И что? Он сообщил тебе, что мы с ним любовники и теперь ждем ребенка? – перебила его Глэдис.

– Нет конечно! – почти испуганно воскликнул Брайан. – Такого он не говорил, но зато рассказал о твоих отношениях с Джеком Строумфилдом.

– А, вот оно что, – протянула Глэдис и откинулась на спинку стула. – Но что такого он мог наговорить, если у нас с Джеком были чисто дружеские отношения?

– Это… правда?

Когда он задавал вопрос, его голос предательски дрогнул, и именно это удивило Глэдис больше всего. С каких это пор Брайана стала волновать ее личная жизнь? Или он настолько привык относиться к ней как к младшей сестре, что решил взять на себя функции старшего брата? Только этого ей не хватало!

Сколь ни трагикомично это выглядит, но скрывать отсутствие личной жизни приходится намного тщательнее, чем какие-либо пикантные тайны. Поскольку в первом случае ты выглядишь никому не нужной и оттого чувствуешь себя ущербной, зато во втором, напротив, предстаешь в загадочно-интригующем свете…

– С какой стати я буду тебе лгать? – с досадой спросила она, не глядя на него.

Брайану было неловко говорить о найденной в ее столе фотографии Джека, однако в своем стремлении выяснить все до конца он уже не мог остановиться.

– Надеюсь, ты не очень рассердишься, – неуверенно начал он, – но сегодня я случайно открыл один из ящиков твоего стола и увидел там снимок Джека…