Миновав пустынный двор, женщины подошли к конторе. Инструктор был там. Сидя за столом, он изучал тетрадку в кожаном переплете с расписанием уроков. На стук каблучков, так отличающийся от привычного топота сапог для верховой езды, инструктор поднял голову и встал, когда женщины приблизились.

Стало быть, это и есть тот самый инструктор, которого так придирчиво выбирал хозяин конюшни. Пейдж ожидала, что у этого наставника по крайней мере будет аккуратная прическа. На его бриджах для верховой езды цвета слоновой кости не должно быть ни пятнышка, голубой свитер поразит своей свежестью и, наконец, высокие кожаные сапоги будут блестеть как зеркало. Раньше, думая об инструкторе, она представляла себе совершенно другого человека – этакого добродушного провинциального господина лет шестидесяти, который, возможно, говорит с легким британским акцентом.

Этому же мужчине было лет тридцать. На нем были джинсовая рубаха с закатанными до локтей рукавами, потертые джинсы и видавшие виды ковбойские сапоги. Его костюм более подходил для родео, а не для благородной охоты на лис. Глядя на этого человека, можно было подумать, что он привык объезжать мустангов, а не лошадей благородных кровей. Подобное пижонство могло приветствоваться где-нибудь на ранчо, но не среди элегантных завсегдатаев саутгемптонского клуба.

Его одежда была мятой и грязной. А сам он? Он был красив, даже очень: взъерошенные темные волосы, серо-зеленые пытливые глаза, бесстрашно глядевшие на собеседника. В длинном сухопаром теле угадывалась могучая сила, которую этот человек, однако, тщательно сдерживал. Весь – словно сжатая тугая пружина, готовая в любой момент распрямиться.

Он напоминает пантеру, решила Пейдж. Дикую, сильную, необузданную. А ведь у пантер глаза именно такого цвета. Серо-зеленого – гранит и лес, изумруд и сталь… Неистовый зимний шторм, рвущий волны Атлантики…