Эти вопросы возникли в голове Пейдж, но она отогнала их. Ей, собственно, было безразлично, является ли Патрик Джеймс аморальным обольстителем, благородным дикарем или эдаким аристократическим ковбоем. Ей не было дела до того, как он проводит время за пределами конюшен. И даже если этот молодой человек стал пожирателем сердец местных дам в этом сезоне (а Пейдж предполагала, что это именно так), то ее это не касалось. Единственное, о чем она беспокоилась, – это о том, чтобы Патрик был внимательным инструктором для их девочек. И она, несомненно, будет посещать уроки, чтобы наблюдать за тем, как продвигаются дела. А поскольку первый урок назначен на субботу, то Эдмунд, разумеется, тоже придет.

– Джеффри сможет приехать на урок в субботу? – спросила она у Джулии, когда они подошли к стоянке.

– О! – воскликнула Джулия. Ее лавандовые глаза на мгновение загорелись надеждой, но тут же погрустнели. – Не думаю, что он выкроит для этого время.

– Однако, надеюсь, он не уезжает из города, – продолжала Пейдж. – В субботу вечером мы с Эдмундом даем небольшой обед.

– Мы с Пейдж намерены устроить небольшой обед в субботний вечер, – произнес Эдмунд Спенсер те же слова, обращаясь к Джеффри Лоуренсу десятью минутами позже.

Эдмунд с Джеффри встретились за ленчем в Манхэттене, чтобы обсудить кое-какие дела. Собственно, обсуждение дел заняло почти весь ленч. По просьбе Джеффри Эдмунд еще раз просмотрел сценарий готовящегося к выпуску документального фильма на тему противоиранских слушаний. За ленчем они пункт за пунктом обсуждали вопросы и сомнения Эдмунда, делали небольшие критические замечания, кое-где немного меняли текст, а в некоторых местах добавляли обтекаемое словечко «якобы». Когда ленч уже подходил к концу и им подали кофе, Эдмунд объявил, что в сценарии не осталось неточностей и недоговоренностей.

Покончив с делами, мужчины стали болтать о всяких пустяках вроде субботнего приема в Сомерсете.