— Спасибо тебе, милый братик, что так за нас волнуешься. Но в этом нет большой необходимости, честное слово! Лили уже целых четыре года. На полдня я смогу отводить ее в детский сад. Или же найду для нее хорошую няню. Все у нас будет замечательно, вот увидишь!

— Ты ведь еще не знаешь, в каком состоянии находится сейчас этот дом, Хилл! — воскликнул Освальд, напрягая голос.

— Я собираюсь отправиться в Майами-Бич на следующей неделе, — ответила Хилари. — Именно для того, чтобы посмотреть на коттедж.

— А если окажется, что он не пригоден для постоянного в нем проживания? Что ты станешь делать? — Освальд изогнул широкую черную бровь.

Хилари расправила хрупкие изящные плечи, словно собралась идти навстречу сильному ветру.

— Уверена, что мне удастся справиться с любыми трудностями.

— Я очень за вас переживаю, — произнес Освальд более мягко. — Мне кажется, ты должна еще раз все тщательно обдумать, Хилл. Не торопись принимать окончательное решение. Представь, как трудно вам придется, если ты не сможешь сразу найти постоянную работу или хотя бы учеников. Или если заболеешь… За помощью обратиться тебе будет не к кому.

Хилари упрямо поджала губы.

— Когда-то я обязана стать независимой. Не всю ведь жизнь нам с Лили висеть у тебя на шее. Мне уже двадцать два года. Я не ребенок.

Освальд растерянно моргнул, поднялся из-за стола и принялся убирать в раковину грязную посуду.

— Вы вовсе не висите у меня на шее. Разве я когда-нибудь намекал на это? — Он устало вздохнул и открыл кран. — Я не хочу указывать тебе, по какой дороге идти в жизни, сестренка. Но прими один совет: необходимо взвешивать каждую мелочь, прежде чем решаться на столь отчаянные поступки. Чтобы потом не пришлось ни о чем сожалеть. Майами-Бич — райский уголок, но там все чужое.