- Я ехала в повозке, на мне была грязная выцветшая одежда, - шептала она. - Не знаю, когда это было и где происходило, скорее всего, сотни лет назад.

Губы Адама коснулись ее лба.

- Ты сегодня была на выставке. Ничего странного, что тебе запали в память картины.

- Но все было так ясно! Я даже чувствовала, как повозка тряслась по разбитой немощеной улочке. И запахи...

Лорен поморщилось, словно она до сих пор различала их все: от лошадиного навоза до пронзительного запаха человеческого страха.

- У тебя был кошмар на историческую тему. Неприятные запахи тоже относятся к нему.

Его слова успокаивали. Он прав. Высокородные дамы из романов, которые она читала, всегда вставляли ароматические шарики в ноздри, чтобы избегать неприятных ощущений.

Осмелев, Лорен позволила воспоминаниям выбраться на поверхность.

- Все вокруг было как в тумане, - продолжала она. - Но знаю, что народа было много. Все кричали и чем-то бросали в меня. Звуки и картины то пропадали, то возникали вновь. Мне не было страшно, пока телега не остановилась.

Тогда мне показалось, что стало невозможно дышать. Я была в ужасе, чьи-то руки хватали меня, пытались вытащить из телеги, - она перевела дух. - В этот момент я и проснулась.

- Все в порядке, Лорен. Все уже кончилось. Картины, должно быть, произвели на тебя сильное впечатление, к тому же мы плотно поужинали.

Адам наклонился и принялся целовать ее с все возрастающей страстью, но впервые за их совместную жизнь Лорен не ощутила желания ответить на его ласки.

- Сон был таким реальным, - в ее голосе снова чувствовался страх. - Небо над головой было безоблачным. Страшно умирать в такой день.

- Это всего лишь сон, любимая, - его ласки были настойчивы, но Лорен высвободилась из его рук. Ей не хотелось, чтобы до нее дотрагивались.