Он наслаждался ее красотой и телом, она — его покровительством. Они были прекрасными любовниками, но Роланд Себастиан не давал клятв сохранять верность своей бывшей возлюбленной. И теперь он испытывал волнение при мысли о том, что сегодня ночью его ждут постельные утехи с Селестой Чэлмерс. Любовный инстинкт подсказывал ему, что при умелом обращении от нее можно будет добиться взаимности. Это он почувствовал по ее трепету.

Неожиданный взрыв смеха снова привлек его внимание к тому, что происходило в зале. Сооруженные на козлах столы трещали под тяжестью блюд. Однако, как заметил Роланд, едой тут не слишком увлекались. Зато стремительно пустели многочисленные фляги с вином, расставленные на столах. В зале, похоже, уже не было ни одного трезвого человека, включая и его самого.

Роланд бросил взгляд на отца своей невесты. Тот явно не был настроен на веселье, как и его приближенный, сэр Джайлс. Сэр Джайлс, представленный Роланду как самый верный рыцарь Пинакра, сидел от него по правую руку. Что-то в этом юноше раздражало Роланда, хотя он не мог сказать, что именно. Высокий, стройный и сильный, кожа смуглая, впалые щеки скрыты густой черной бородой.

Только Роланд хотел отвернуться, как Джайлс поднял голову и встретился с ним взглядом. Столько враждебности и боли было в этом взгляде! И столько злобы, что рука Роланда невольно нащупала привычный изгиб рукоятки меча.

Разумеется, он и не ожидал встретить здесь друзей.

Роланд повел глазами и выхватил лицо другого человека, не сводящего с него тяжелого взгляда. Это был Орин, отпрыск графа Хэмпстеда. Какие уж тут друзья!

Бледный шрам поперек щеки юноши был виден даже с противоположного конца зала. Теперь Роланда не удивило такое отношение к нему. И нельзя сказать, что это отношение его совершенно не трогало.

Когда-то отец Роланда Себастиана был приемным отцом этого мальчика, и в обязанности Роланда входило учить Орина премудростям рыцарского военного искусства. Однако тот не особенно поддавался обучению. Роланд сделал все, что мог, чтобы научить его правильно владеть мечом. Он снова и снова просил мальчика во время атаки не наклонять голову ниже рукоятки меча. Орин сам был виноват в том, что меч Роланда скользнул вдоль лезвия его меча и глубоко поранил ему щеку.