Мередит вскрикнула, пульс ее учащенно забился, когда те самые губы оторвались от ее губ и стали горячо и нежно целовать ее лицо и шею. Ей и раньше снились подобные сны, от которых она просыпалась с чувством необъяснимого сожаления, что все это происходит не на самом деле. Однако этот сон затронул ее слишком глубоко и вызвал в ней слишком глубокие ответные чувства. Каким бы образом призрак ни проник в ее сновидение, он пришел, чтобы избавить ее от мучительного чувства одиночества, решила Мередит.

Сердце с глухим стуком билось в ее груди, в то время как внутри разливалось тепло, какого она никогда еще не ощущала…

Мередит выгнулась, словно ее тело понимало происходящее гораздо лучше, чем она сама.

Роланд почувствовал, как реагирует его тело на ее близость. Было что-то особенное в этой женщине. Нежное, теплое благоухание, бархат кожи. Он не думал, что откликнется так быстро.

Его руки неожиданно задрожали при прикосновении к ней. Он проглотил подступивший к горлу ком. Неистовая страсть пронзила его.

— Вы так прекрасны, Селеста, — прошептал он, поняв, что больше ждать не может.

Мередит почувствовала его руки на своем теле и, услышав имя сестры, с ужасом осознала происходящее. О Господи! Это не сон. Это был не кто иной, как Роланд Себастиан, гладкую кожу которого она ощущала под своими нетерпеливыми пальцами. Это его дразнящие губы вызвали в ней такое пылкое ответное чувство. Сквозь туман просыпающегося в ней желания она тем не менее осознавала, что близости нельзя допустить — этот человек не был предназначен ей.

Роланд почувствовал, как она вздрогнула, выгнулась и севшим голосом прошептала:

— Милорд, я не…

Он нашел ее губы и заставил замолчать. Он не хотел ни разговаривать, ни спорить. Он хотел продлить этот момент как можно дольше и нисколько не удивился тому, что не смог лучше контролировать себя. Ее очевидная ответная реакция делала это невозможным.