— Я удивлен. У такой привлекательной женщины, как вы, обязательно должен быть бойфренд.

Бокал, который она и так мыла слишком долго, выскользнул из ее пальцев. Сердце от комплимента Джеда забилось в сумасшедшем ритме, но Брук взяла себя в руки, однако не стала рассказывать, что в ее жизни уже был мужчина. И все закончилось печально: он использовал ее и выкинул так же легко, как сама Брук выкинула мусор из корзины.

— Вы ставите карьеру превыше всего, — слова Джеда звучали как утверждение.

— Да, верно. Однажды я открою свою собственную клинику.

Джед устроился поудобнее.

— Вы уже все расписали по шагам, да? Но в какой-то момент ваш план может рассыпаться.

Отставив в сторону последний помытый бокал, Брук повернулась к нему лицом, прекрасно понимая, что сейчас он говорит не о ней, а о своей жизни.

— Никто не может гарантировать, что все пойдет правильно, — сказала она.

— Да. И это очень горькая пилюля.

Его лицо искривилось в гримасе привычной боли. Брук подавила очередной приступ острой жалости к нему. Сейчас не время. Нужно оставаться собранной. Деловитой.

Она окунула в горячую воду кусок полотна, завернула его в кухонное полотенце и приложила к руке Джеда. Затем снова вернулась к посуде. Через двадцать минут горячий компресс достаточно расслабил сухожилия поврежденных пальцев, чтобы с ними можно было работать.

— Вижу, мытье моей посуды вас развлекло, — заметил он, кладя руку на стол.

Брук подняла на него глаза, удивленная его веселым тоном.

— Почему вы так решили?

— Вы насвистывали, как будто наслаждаясь процессом.

Мама Брук ежедневно вылизывала квартиру, потому что пыль и грязь могли спровоцировать у ее дочери приступ астмы. Саму Брук никогда не допускали к уборке, и теперь она действительно упивалась процессом. Но доктору совсем не обязательно об этом знать.

— Поверьте, доктор Грейнджер, — сказала она, — я не забуду прислать вам счет за мытье посуды.