Внезапно ее озарило. Мысль, пришедшая в голову, была достаточно сумасшедшей, чтобы не сработать.

— Доктор Грейнджер, а если вы продолжите необходимые упражнения дома? В принципе это нормальная практика.

Брук не стала говорить, что на дому она помогала только лежачим больным.

— Вы действительно хотите приходить ко мне на дом? — удивленно спросил Джед.

— Да. Я или кто-то другой. Как пожелаете.

— Я бы предпочел вас.

Его внезапная решимость продолжать курс физиотерапии лишила Брук дара речи. Она набрала в грудь воздуха:

— Нам нужно переговорить об этом с доктором Кемпнером.

— Он разрешит, — буркнул Джед и похромал по коридору, гордо расправив плечи.

Значит, ее вспышка раздражения все-таки принесла пользу. Если доктор Грейнджер даст ей шанс, она сделает все возможное, чтобы помочь ему. А затем уйдет с чувством хорошо сделанной работы. Ей придется уйти. Эмоциональная привязанность к пациенту никого не доводила до добра. Но сейчас он нуждается в ней, и грустные мысли нужно выкинуть из головы.

В ожидании доктора Кемпнера Джед Грейнджер изучал свою неподвижную руку и торчащие, как ветки сухого дерева, пальцы. Он ненавидел, когда ему сочувствовали. И сейчас жалостливые взгляды коллег и друзей доводили его до белого каления.

Беда обрушилась внезапно. Он не был готов принять свое увечье. Смириться с тем, что ему никогда не быть больше хирургом.

Три недели назад Джед поехал отдохнуть на свою ферму. Он всегда отправлялся туда, если терял пациента. Это место помогало ему преодолеть ощущение беспомощности перед смертью — и чудовищной вины за то, что не сумел помочь. Именно такие чувства одолевали его, когда он решил выпутать кусок проволоки, застрявший в отвалочном ноже трактора. Внезапно сработавший механизм повредил руку и почти перерезал центральный нерв. А потом последовало падение, вызвавшее перелом ноги. За свою беспечность Джед заплатил разрушенной карьерой.