Он перехватил взгляд ее зеленых глаз, увидел, что губы ее растянулись в улыбке, и поежился.

– Этот камень приносит несчастье. Когда вы его выбрали, я вам ничего не сказал. Но считается, что он… приносит несчастье.

– Вот как? – Она сверлила его взглядом. – Что ж, это многое объясняет.

Она повернулась и увидела дверь в другом конце комнаты.

– Там твоя спальня?

– Да.

– Прекрасно.

Она прошла мимо него в спальню. Стало тихо; через некоторое время она его позвала. Он медленно переступил порог и остановился, глядя на нее с высоты своего роста.

Изумрудное платье валялось на полу, обнаженная Изобел лежала на его узком студенческом ложе, вытянувшись во всю длину белым, по-мальчишески стройным телом. Волосы разметались по подушке, между узкими бедрами золотился рыжий треугольник, жемчужины спадали в ложбинку между маленькими белыми грудями.

– Эдуард, милый, ты ведь не против? Понимаешь, я так давно об этом мечтала…

Она замолчала, уставясь на него зелеными, светящимися, как у кошки, глазами.

– Я выложу замуж, Эдуард, я тебе не говорила? За этого гонщика, так уж в конце концов получилось. По-моему, свадьба будет на той неделе, после того как он выступит в гонках на какой-то там Большой Приз. Если, понятно, не разобьется. Вот я и решила, что нам с тобой не стоит откладывать. Когда б я не сделала этого, то просто не смогла бы за него выйти…

Эдуард подошел к постели, присел и взял ее худенькое запястье.

– Ты ни о чем не волнуйся, – улыбнулась она. – Я еще в Лондоне вставила себе этот идиотский колпачок. Мне сказали, что ты его даже и не почувствуешь.

Он наклонился, нежно поцеловал ее в губы, потом выпрямился и тронул пальцем ее щеку.

– Ты плачешь.

– Самую капельку. Сейчас перестану. Это, должно быть, из-за того, что пришлось столько ждать. Эдуард, милый, скажи – ты ведь знал, правда?