– Получится. Найтон занимается торговлей, и они, конечно же, ожидают, что он окажется человеком грубым. А на ошибки в речи и на его манеры не станут обращать внимания, потому что он богат. А вот ты сможешь быть самим собой, и это самое главное.

Дэниел обдумывал сказанное Гриффом.

А Грифф продолжал гнуть свое:

– Ты ведь хочешь когда-нибудь открыть свою собственную инвестиционную компанию, не так ли? Это даст тебе необходимую тренировку в поведении в обществе – выбьет из тебя все остатки контрабандиста. – Грифф улыбнулся. – А я щедро заплачу тебе наличными за твои старания. Сто фунтов сверх жалованья.

Это привлекло внимание Дэниела.

– Сто фунтов?

– Да. Для этого твоего фонда. – Он помолчал. – Я не смогу осуществить без тебя задуманное. Кроме того, тебе, возможно, понравится проводить время с тремя молодыми женщинами.

– Уродливыми мегерами, засидевшимися в девках. Хороша плата за десять лет тяжелой работы и преданности тебе.

– Что, если это будет не сто, а сто двадцать фунтов?

Дэниел пронзительно посмотрел на него.

– Сто пятьдесят.

– Идет, – ответил Грифф, протянув ему руку.

Поколебавшись, Дэниел пожал ее.

Грифф широко улыбнулся:

– Я заплатил бы и двести фунтов.

– А я согласился бы и на пятьдесят, – парировал Дэниел.

Когда Грифф понял, что сопротивление Дэниела было намеренным, он расхохотался:

– Ах ты, мошенник! Клянусь, ты истинный сын Дикого Дэнни Бреннана!

Дэниел приосанился.

– А ты, вне зависимости от законности своего происхождения, ублюдок.

– Я никогда не стану спорить с тобой об этом, друг мой. – Но еще до окончания месяца Грифф докажет, что он не такой беспринципный выскочка, каким считал его весь свет. Тогда ничто не сможет встать на пути у «Найтон-Трейдинг».

Леди Розалинда Лаверик, вторая дочь графа Суонли, сосредоточенно изучала расходы Суон-Парка в тщетной попытке изобразить экономию, когда один из лакеев вошел в гостиную.