
Но когда они забрали с собой Шеннон, Карсон убедился, что ошибся в них. Все то время, пока он с ножом у горла смотрел, как насиловали его жену, он говорил себе, что главное — это остаться в живых. Потом он сделает все, чтобы Шеннон позабыла этот позор, и обязательно найдет этих насильников… и… голыми руками…
В течение нескольких секунд ночь, потонувшая в дожде, оживилась. Где-то вдалеке послышались гудки сирен.
Когда полицейская машина остановилась перед постом, дождь неожиданно прекратился. Ночь мгновенно наполнилась шумом и движением. Стало слышно, как резко нажали на тормоза, раздался визг шин по мокрому асфальту. Со стуком открывались и закрывались дверцы машин. Дюжина фар и прожекторов осветила полицейский пост, и около двадцати рослых, одетых в форму и хорошо вооруженных человек вышли из машин.
Раздался шум быстрых шагов по бетонной платформе поста, и инспектор Филипс спросил:
— Ну, так где же он? Где этот тип, жена которого позволила себя изнасиловать?
Еще никогда в жизни Карсон не испытывал более жгучего стыда. В этот момент он задавал себе вопрос, жива ли еще Шеннон?
— М-м-м, — промычал он.
Что касается его, то он предпочел бы быть сейчас трупом.
Глава 2
Затишье длилось недолго. Как только цепочка полицейских машин заняла возвышение и поворот на встречную дорогу, вновь хлынул дождь.
Карсон просил, чтобы его не заставляли сидеть в трейлере, в котором специалисты и техники-лаборанты снимали отпечатки пальцев и искали другие следы преступников. Его посадили в одну из замыкающих полицейских машин, в которой помощник шерифа Гидаш снимал с него официальные показания и печатал их на пишущей машинке.
