— Мне сообщили, что я скоро поправлюсь, — хмуро ответил Карсон. — Всего несколько ссадин и контузия. И теперь я совершенно уверен, что дубинки этих двух ублюдков были сделаны ими самими. Они их наполнили песком. Если бы там находилась дробь, то я был бы трупом.

— Возможно, — проворчал Уэнси. — Лица, которые вы видели на фотографиях, вам действительно незнакомы?

— Я вам это уже сказал.

— Да, конечно, как и про тех парней, которых, как вам показалось, вы опознали.

Карсон не мог больше выносить присутствия Уэнси. Без всякой на то причины помощник шерифа, казалось, все время старался поиздеваться над ним. Так продолжалось все утро. Карсону казалось, что он понимает, почему Уэнси смешивает его с дерьмом.

— Послушайте, — с яростью заговорил он, — я уже достаточно пережил и без ваших издевок. Я ошибся, сознаюсь. Я должен был драться этой ночью с самой первой минуты. Теперь-то мне все ясно, но тогда я думал лишь о Шеннон.

— Естественно, — согласился Уэнси. — Если бы мы так хорошо рассуждали до происшествия, как после него, мы все бы стали миллиардерами.

Но Карсон крепко ухватился за свою мысль. Он настаивал:

— Если вы считаете, что я трус, то немедленно остановите машину на обочине. Я готов драться с вами на кулаках, ножах или револьверах, на всем, на чем вам будет угодно.

— Нет, я знаю, что вы не трус. Вы нам об этом сказали. У вас есть медаль за храбрость и следы раны, чтобы подтвердить ваши слова. Но сражаясь с вами на кулаках, мы не продвинем дело вперед. Это я приехал к вам, когда вы призвали полицию на помощь. Помните?

— В таком случае, оставьте меня в покое, — проворчал Карсон.

Он с облегчением вздохнул, когда полицейская машина остановилась перед его домом. Здесь, по крайней мере, он находился в знакомой обстановке. Дом, который он занимал, был в один этаж, подобно многим другим, принадлежавшим одному хозяину. Дома здесь хорошо содержались, и лужайки перед ними были зелеными и отлично ухоженными. Они располагались на вершине холма, в двух кварталах от пляжа. В хорошую погоду удавалось видеть берег, который тянулся на сорок миль от Дюмы до высот Палас Верда. Даже из подъездной аллеи вид был восхитительным.