— Простите, что беспокою в столь поздний час, но мне очень нужна ваша помощь, — слабым голосом начала ночная гостья и нервно поежилась.
Сумочка, висевшая на узком кожаном ремешке, соскользнула с плеча. И Николь едва успела подхватить ее до того, как она упала на обшарпанные доски крыльца.
Хозяин строения молча посторонился, пропуская женщину внутрь дома. Она бочком протиснулась мимо него и оказалась в небольшой комнате. Одного взгляда хватило, чтобы понять: здесь не живут, а только бывают от случая к случаю. Обстановку единственной комнаты в домике можно было смело назвать спартанской. В ней не было даже необходимого, не говоря уже об излишествах. Как можно жить в таких условиях? И что здесь забыл человек, открывший Николь дверь?
Она обернулась к мужчине и замерла от неожиданности. Густые ресницы взлетели, как крылья бабочки. Было от чего прийти в изумление! Таких красивых людей Николь прежде никогда не видела. Правильнее было сказать, в обычной жизни не видела. На глянцевых журнальных обложках и рекламных плакатах, расставленных вдоль всех дорог Америки, время от времени мелькают такие пронзительно-сексуальные красавцы.
Глядя на них, Николь всегда думала, что половину их привлекательности составляет мастерство фотографа и щадящее освещение при съемке. Но вот перед ней предстало настоящее произведение искусства, автор которого — Природа. Она не поскупилась, создавая этот великолепный образчик зрелого мужчины. Николь присвистнула бы в знак восхищения, но вовремя вспомнила, что находится не в кругу друзей. Даже среди богемной молодежи перенаселенного знаменитостями Нью-Йорка ей не встречался столь превосходный экземпляр.
Взгляд Николь еще раз с явным интересом обежал стоящего перед ней мужчину лет тридцати — тридцати трех. Он улыбался немного устало, немного снисходительно, с завидным спокойствием перенося тщательный осмотр. Судя по всему, женское обожание ему уже давно приелось. И неудивительно! Шесть футов и три… нет, скорее, четыре дюйма роста, прекрасная фигура, лицо безупречной лепки, с большими серыми глазами, — разве зрячая женщина может спокойно пройти мимо такого великолепия?