Она представила прогулку вниз по этой дороге... в место, которое было бы намного лучше того, где она находилась сейчас.

Она взяла новый бумажный платок.

– Дело в том, что я выросла без отца, но у меня, по крайней мере, был Ривендж. Я не могу даже представить, каково это: иметь отца, который жив, но мертв для тебя. – С тихим воркующим звуком Налла широко зевнула и засопела, потирая свое личико кулачками. – Посмотри на нее. Она так невинна. И она так отвечает на любовь, так... в смысле... о, ради бога, мне нужен целый запас Клинекса.

С отвратительным звуком она вытянула из коробки очередной носовой платок. Вытирая слезы, она старалась не смотреть на Фьюри, поэтому стала оглядывать яркую комнату, служившую до рождения гардеробной. Но теперь все в ней было для малышки и ее семьи: сосновая кресло-качалка, которую Фритц сделал своими руками, такой же туалетный столик и колыбелька, украшенная разноцветными бантами.

Когда ее взгляд упал на низкий шкаф с большими, толстыми книгами, она почувствовала себя еще хуже. Они с Братьями читали Налле, усаживали малышку на колени, раскрывали блестящие обложки и произносили вслух рифмующиеся строчки.

Но этого никогда не делал ее отец, хотя Зед научился читать почти год назад.

– Он даже не обращается к ней как к своей дочери. Это моя дочь. Для него, она моя, не наша.

Фьюри издал звук, полный отвращения.

– К твоему сведению, я изо всех сил пытаюсь сопротивляться желанию поколотить его прямо сейчас.

– Это не его вина. В смысле, после всего, через что он прошел... Полагаю, этого следовало ожидать... – Она откашлялась. – Я имею в виду, вся эта беременность не была запланирована, и я начинаю думать... может, он недоволен мной и сожалеет о ней?