Кровь застыла в жилах Игана, когда капитан подошел к нему, устало щуря глаза сквозь пелену дождя.
– Это вы?
– Я Иган Макдоналд. Что случилось, капитан? Говорите же, не тяните.
– У нас сломалась мачта, и корпус корабля треснул. Я думал, что мы сможем дотянуть до бухты, но корабль разбился прямо у входа. Старший помощник усадил молодую леди в шлюпку, но…
Капитан закашлялся.
– Мы потеряли шлюпку в тумане. Мы искали… Тяжелые струи дождя падали на непокрытую голову Игана, но он их не замечал.
– Где? – закричал он капитану в лицо. – Где вы затонули?
– Возле Зубов Дьявола.
Сердце Игана сжалось. «Зубами Дьявола» называли острые как бритва скалы у подножия горы Бен-Дункрейг. Стоило кораблю или рыбачьей лодке наскочить на Зубы Дьявола – и судно превращалось в груду щепок.
Иган бросился прочь, свистом подзывая лошадь. Капитан попытался его остановить:
– Бесполезно, парень! Шлюпку давно унесло в открытое море.
– Я бы знал, если бы она погибла. – Иган схватил узду коня, которого подвел к нему конюх, и взлетел в седло.
Чья-то рука ухватила его за лодыжку. Он глянул вниз – прямо в мрачные глаза одного из нвенгарцев, черноволосого, с изборожденным морщинами лицом и твердой пинией рта.
– Я поеду с вами, – сказал он по-английски с чудовищным акцентом. – Меня отправили с ней, чтобы ее беречь.
– Один я смогу двигаться быстрее, – сказал Иган, выдерживая тяжелый взгляд нвенгарца. – Однажды она спасла мне жизнь. Теперь я не дам ей умереть.
Не дожидаясь ответа, Иган пришпорил коня и поскакал по дороге вдоль берега.
«Я здесь, прошу, помогите!»
Уцепившись за черные скалы, Зарабет молча призывала на помощь, а бурное море ежеминутно грозило утащить ее в свои пучины. Ее шлюпка раскололась пополам, и ледяные волны унесли обломки далеко к северу от входа в бухту.
Она держалась за первую попавшуюся под руку доску, пока не увидела в тумане надвигавшуюся на нее скалу, поплыла к скале и повисла на ней. Старший помощник капитана ушел под воду и не всплыл, по крайней мере Зарабет не могла разглядеть его сквозь дождь и туман. Так или иначе она больше не слышала его исполненных муки мыслей. Значит, он погиб.