Уже май, но на улице все еще холодно. Ларри Батцел выглядел продрогшим даже в пальто...
– Конечно, – ответил я. – Не переживай. Со временем все уладится. Выпей еще. Ты думаешь, что О'Мару убрали?
– Раз он узнал о торговле краденными машинами от Моны, жены Джо Мезарвея, они просто обязаны были убрать его, – продолжал Батцел.
Я встал и хотел идти в ванную, но Ларри снова выглянул в окно.
– Она все еще здесь, – сказал он через плечо. – Тебя могут убить вместе со мной.
– Не терплю подобных шуток.
– Ты славный парень, Кармади... Похоже, будет дождь. Я просто не вынес бы, если бы такого парня пришлось хоронить в дождь.
– Хватит трепаться, – сказал я и ушел в ванную.
Это был наш последний разговор.
2
Когда я брился, мне было слышно, как он ходил по комнате. Но потом, под душем, я уже не слышал ничего. Когда я вышел, его уже не было. Я завернулся в халат и заглянул в кухню. Никого. Выглянул в холл. Пусто. Только по черной лестнице спускался разносчик молока с бутылками в лотке.
– Эй, – окликнул я его, – не выходил отсюда только что парень?
Он оглянулся на меня из-за поворота и открыл рот, чтобы ответить. Это был славный парнишка с отличными белыми крупными зубами. Я хорошо запомнил эти зубы, потому что смотрел на них, когда услышал выстрелы.
Они прозвучали, словно издалека. «Где-то за домом, у гаражей, или в аллее», – подумал я. Сначала два коротких, один за другим, выстрела, а потом звук клепального молотка. Пять или шесть ударов подряд. Сразу после этого взревел мотор отъезжающей машины.
Мальчишка-молочник захлопнул рот и бессмысленно уставился на меня своими огромными глазами. Затем он очень осторожно опустил бутылки на нижнюю ступеньку и прислонился к стене.