– Примите мои соболезнования, – сказала девушка искренне, хотя и понимала, насколько формально это звучит.

– Спасибо, – поблагодарил Андреас, неожиданно смягчившись. – Мне тоже жаль было узнать о вашей недавней потере. Вам, наверное, очень трудно, учитывая, что вы единственный ребенок. Я очень благодарен моим родственникам за то, что они поддержали меня в трудный для меня период.

– Ну… если вам известно, мы с отцом не были особенно близки.

– Он был хорошим человеком. Немного жестоким иногда, но, в конце концов, деловым людям необходима твердость и жесткость.

– Да. – Джемма попыталась улыбнуться, но не смогла. Она так давно не улыбалась, что, кажется, просто позабыла, как это делается.

– Как ваша мачеха?

– Ждет не дождется, когда сможет прибрать к рукам состояние отца, – с горькой усмешкой отозвалась Джемма.

Снова повисла пауза. На этот раз не такая долгая, но не менее неловкая.

– Так, значит, ваш отец все оставил ей?

– Вообще-то нет, но, кажется, в конце концов, ей достанется многое.

– Почему?

– Потому что по условию завещания, если я не выйду замуж до моего следующего дня рождения и не останусь в браке хотя бы полгода, Марсия унаследует поместье со всеми землями.

– Но почему он составил завещание таким образом? – удивился Андреас.

– Не знаю… – Джемма прикусила губу. – Полагаю, отец думал, что я никогда не выйду замуж, если он не предложит то, перед чем я не смогу устоять.

– То есть идея замужества никогда не казалась вам заманчивой?

С минуту Джемма молча смотрела на него, размышляя, почему он до сих пор не спросил о тонкой белой линии у нее на лбу, которую не слишком прикрывали светлые волосы. И почему он не заметил, что она прихрамывает на левую ногу?

– Вообще-то я не в той форме, чтобы выходить замуж, – сказала Джемма с горькой усмешкой.