– Пройдите сюда, господин.

Рив улыбнулся медсестре, которая обошла стол регистрации. Для него «долгое ожидание» всегда проходило в комнате для осмотра. Медсестры не любили, когда он распугивал посетителей, сидевших на стульях в приемной. Медперсонал также избегал его общества. 

Никаких проблем. Его едва ли назовешь общительным.

Комната для осмотра, в которую его отвели, была расположена в обычном крыле клиники, и он уже был в ней однажды. Он успел побывать во всех комнатах.

– Доктор сейчас в хирургии, а остальной персонал занят другими пациентами, но я приведу коллегу, который снимет ваши жизненные показатели, так скоро, как только смогу.

Медсестра сбежала от него так, будто в коридоре кто-то срочно нуждался в реанимации, а разрядные электроды были только у нее.

Рив забрался на стол, не снимая шубы, и с тростью в руке. Чтобы скоротать время, он закрыл глаза и позволил эмоциям в здании просочиться в него, создавая в голове словно панорамный обзор: стены подвала исчезли, и эмоциональные сетки каждого индивида появились из темноты, множество уязвимых мест, беспокойство и слабости оказались выставленными напоказ его симпатической стороне.

У него был пульт ко всем, он инстинктивно знал, на какие кнопки давить у медсестры, переживавшей, что она больше не привлекала своего хеллрена…  но которая, по-прежнему, много ела на Первой Трапезе. И у ее пациента, который рухнул с лестницы и повредил руку… потому что был пьян.  Фармацевта, на другой части коридора, который до недавнего времени воровал Ксанакс

Саморазрушение других – излюбленное реалити-шоу симпатов, и оно вдвойне приятно, когда сам выступаешь режиссером. И хотя, сейчас его зрение вернулось к «нормальному», и тело стало холодным и онемевшим, его внутренняя сущность была лишь спрятана, а не изгнана.