Лэш не мог оставаться здесь, но он не может и ее оставить здесь, живую или мертвую. Он должен взять ее с собой и разобраться с нею позже где-нибудь в другом месте.

Единственное, что мне оставалось - это ждать, когда он выйдет. А ждать я не мог.

Я переложил пистолет в левую руку и наклонился, чтобы взять несколько камешков. Я бросил их в окно. Слишком слабо. Только один попал в стекло.

Я отбежал под прикрытие машины, вытащил свой пистолет, открыл дверь и увидел в замке ключ зажигания. Затаившись за крылом, я держал на мушке дверь.

В доме погас свет. Ни единого звука, ни единого шороха.

Я нажал на педаль сцепления, включил зажигание. Теплый еще мотор завелся с полуоборота.

Выскочив из машины, я проскользнул, пригнувшись, к багажнику.

Шум работающего мотора расшевелил Иджера - не мог же он оставаться здесь без машины. Темное окно слегка приоткрылось. Только легкий отблеск на стекле выдавал его движение. Из окна вырвалась вспышка, три коротких выстрела - один за другим. В машине посыпались осколки лобового стекла.

Я вскрикнул и перешел от крика к затихающему хрипу. Должен сказать, что получилось замечательно, очень правдоподобно. Мой хрип перешел в приглушенный вздох. Со мной все было кончено. Он "снял" меня. Отличная стрельба, Иджер!

В доме послышался мужской смех. Потом - снова тишина, только шум дождя и мерный рокот работающего двигателя.

Дверь приоткрылась. В ее проеме появилась фигура. Мона вышла на крыльцо, в темноте тусклым белым светом отливал ее воротник, парик тоже слегка отсвечивался. Она повернулась и деревянными шагами спустилась к машине. Я видел, что Иджер крадется у нее за спиной. Под подошвами ее туфель заскрипел гравий. Бесцветный голос произнес: "Я ничего не вижу, Лэш. Стекла запотели".

Она сдавленно вскрикнула, словно ее подтолкнули пистолетом и подошла ближе. Иджер молчал. Теперь я хорошо видел его шляпу и часть лица у нее за плечом. Но что толку в том, что я видел его, ведь руки мои были в наручниках...