Привратник открыл мне калитку, и я прошел вверх по подъездной аллее вдоль террасы к огромной резной парадной двери в итальянском стиле. Прежде чем позвонить, я взглянул с холма вниз и увидел маленького Тревельяна, сидевшего на каменной скамье, подперев голову руками и глядя в пустоту.

Я спустился вниз по мощеной дорожке и подошел к мальчику.

- Сегодня без дротиков, сынок?

Он поднял на меня темные блестящие глаза.

- Да. Вы нашли его?

- Твоего отца? - Нет, сынок, пока нет.

Он покачал головой. Его ноздри гневно раздулись.

- Я уже говорил, он мне не отец! И не говорите со мной так, словно мне четыре года! Мой отец - он во Флориде или где-то еще.

- Ну ладно, я еще не нашел его, чьим бы отцом он ни был, - сказал я.

- Кто свернул вам челюсть? - спросил он, разглядывая меня.

- Так, один тип с газовым баллончиком в руке.

- С баллончиком?

- Да. Им можно пользоваться как кастетом. Как-нибудь можешь сам попробовать, только не на мне, - пробормотал я.

- Вам не найти его, - сказал он с горечью, глядя на мою челюсть. - Я имею в виду - мужа моей матери.

- Найду, можешь быть уверен.

- Сколько поставите?

- Больше, чем у тебя когда-нибудь было.

Он пнул на ходу красный кирпич. Его голос оставался сердитым, но уже стал спокойнее. В глазах светился расчет.

- Хотите поставить на что-нибудь другое? Пойдем в тир. Ставлю доллар за то, что я собью восемь из десяти трубок десятью выстрелами.

Я оглянулся на дом. Никто, как будто, не спешил принять меня.

- Ладно, - согласился я. - Мы сейчас зададим им жару. Пошли.

Мы прошли вдоль дома под окнами. Вдалеке среди аккуратно подстриженных деревьев промелькнул стеклянный фасад оранжереи. Перед гаражом человек в свитере полировал хромированные части большого автомобиля. Мы прошли мимо него к низкому белому зданию за лужайкой.