И вот теперь все его тело пробудилось к жизни помимо воли. В нем зажегся болезненный очаг желания. К счастью, фонари, освещающие танцплощадку, оставляли немало тени, где можно было скрыться.

Желтоватый свет касался ее бледной кожи и создавал сверкающий ореол вокруг волос. Вчера она собрала свои густые локоны в практичный конский хвост, а сегодня оставила их распущенными. Огненное сияние ее волос притягивало взгляд.

Определенно, Ясинта Литтелтон околдовала его, поскольку не отличалась яркостью и необычностью, а женщины, которых он желал, всегда были красивы. И в них обязательно присутствовала загадка, некая тайна, которая взывала к живущему в нем исследователю.

Ясинта ничего этого не имела. Кожа цвета слоновой кости и большие светло-карие глаза. Мягкие, розовые, чувственные губы, длинный прямой нос с горбинкой. Мягкий округлый подбородок. Красивые ноги и маленькие нежные кисти рук не могли компенсировать нескладную угловатость тела. Кроме прекрасных рыжих волос, ничего примечательного в ее облике не было.

Ясинта почти все время проводила с матерью. Стоило бросить взгляд на миссис Литтелтон, прикованную к инвалидной коляске, чтобы понять: она умирает. Он никак не мог взять в толк, почему мать с дочерью решили остаться здесь, в дорогом курортном отеле на острове Фиджи, в самое жаркое время года. Но миссис Литтелтон, кажется, наслаждалась проводимым здесь временем. Между ней и дочерью царили взаимопонимание и любовь.

Его глаза сузились, когда один из постояльцев отеля, высокий мускулистый широкоплечий австралиец подошел к Ясинте.

Его разум затопила примитивная ревность. Прежде чем понял, что делает, он уже был на полпути к ним. Понимая, что ведет себя как последний идиот, он не мог перебороть злость, поднимающуюся темной волной.