В общем, в положенный момент грянул зубодробительный Мендельсон, а затем и опиумно-гашишный вальс «На сопках Маньчжурии» — специально для молодоженов. Уже будучи супругами, Эдик и Маша пустились в свой первый танец. Эдик крепко прижал Машу к себе и, шумно дыша прямо в ухо, доверительно сообщил:

— Уж я тебя сегодня оттрахаю до полусмерти!

Одобрительно покачивая головами, гости смотрели, как молодожены изображали нечто, отдаленно напоминающее вальс На мамочке сверкали фамильные дворянские бриллианты, чудом сохраненные в славные времена Ленина-Сталина-Брежнева, как и глубочайшая тайна самого мамочкиного благородного происхождения Папа импозантно посасывал сигару. Приторно-сердечное выражение на лице свекрови и развратная физиономия свекра. Да еще все эти друзья, лучшие люди подавляющего национального меньшинства, празднующие событие, которое было для Маши все равно что дурной сон. Даже напарник папы по теннису был тут как тут — статный русак-государственник, тот самый, который недавно пострадал в известных смутных событиях, немножко переусердствовав в общенациональном вопросе. Его пригласили, чтобы продемонстрировать демократизм, которым Светловы славились еще со времен «оттепели». И чтобы уж окончательно прославить в подобном духе идеи демократии, была приглашена также домработница, полуграмотная, но преданная баба Маня, которую усадили на всеобщее обозрение на почетном месте…

И вот посреди этого чудненького семейного торжества-пиршества кружилась в темпе вальса Маша Семенова, обладательница дипломов многочисленных литературных и филологических олимпиад, едва закончившая школу и подавшая документы на журфак, мечтая о карьере журналистки. Причем кружилась она не с кем-нибудь, а со своим законным супругом — с человеком, который намеревался ее сегодня не просто трахнуть, а поиметь до полусмерти.