Женщина за прилавком доверчиво рассказала мне, что похороны состоятся завтра в восемь утра.
-- Вот видите, Уотсон, никаких тайн и уловок. Им как-то удалось оформить все официально, и теперь они считают, что бояться нечего. Что ж, у нас один выход: идти напролом. Вы вооружены?
-- Вот трость!
-- Ну ничего, как-нибудь пробьемся: "Ведь трижды тот вооружен, кто прав"3. Мы просто не можем дожидаться полиции, положение не таково, чтобы педантично блюсти букву закона... Поезжайте, пожалуйста. Будем пытать счастья вместе, Уотсон. Нам ведь не впервой. Он резко дернул за шнурок у двери большого темного дома. Дверь немедленно открыли, на пороге полутемного холла мы увидели высокую женскую фигуру.
-- Что вам угодно? -- сухо спросила женщина, пытаясь разглядеть нас в темноте.
-- Мне нужен доктор Шлезингер, -- ответил Холмс.
-- Здесь нет никакого доктора Шлезингера!
Женщина хотела захлопнуть дверь, но Холмс придержал ее ботинком.
-- В таком случае мне нужен человек, который живет в этом доме, как бы он себя ни называл! -- настойчиво сказал Холмс.
Она помедлила, потом все-таки впустила нас.
-- Что ж, входите, мой муж никого не боится.
Она заперла парадную дверь, ввела нас в гостиную, зажгла свет и вышла, попросив минутку подождать.
Но нам не пришлось ждать и полминуты: не успели мы окинуть взглядом комнату, в которой очутились -- пыльную, с изъеденной молью мебелью, -- как дверь отворилась, и в гостиную неслышным шагом вошел высокий лысый человек. Его широкое багровое лицо с обвисшими щеками сияло преувеличенным добродушием, с которым никак не вязалось жесткое выражение беспощадного рта.
-- Тут, несомненно, какая-то ошибка, господа! -непринужденно обратился он к нам самым елейным тоном. -- Вам, по-видимому, дали неправильный адрес. Если вы пройдете чуть дальше налево...
-- Мы не пойдем никуда, -- холодно сказал мой друг. -- У нас нет времени, мистер Генри Питерс из Аделаиды, в прошлом -его преподобие доктор Шлезингер из Бадена и Южной Африки. Я в этом так же мало сомневаюсь, как и в том, что меня зовут Шерлоком Холмсом.