Пьер пристально смотрел на гостью.

— Лоуренс выкарабкается, попомните мои слова, — тихо произнесла та. — Он очень старается изменить свою репутацию, старается доказать вам, что способен добиться успехов в жизни.

— Вы уверены в этом?

Эмме стало так обидно, что захотелось зарыдать от отчаяния. Ей не удалось помочь Лоуренсу, которого отец безжалостно бросил в трудную минуту. Все доводы Пьера Редфайлда не смогли поколебать ее веры в Лоуренса, в его искренность и желание начать новую жизнь. Отец был его последней надеждой, ведь банки больше не дадут ему в долг: у него два больших займа, а имя отца уже не действует.

Пьер подошел к двери, чтобы проводить девушку. У нее горели щеки, слезы готовы были вот-вот брызнуть, но она держалась. Вытерпишь, говорила она себе, сама виновата — незачем было тащиться сюда. Но ей почему-то казалось, что она справится с этой задачей, ведь она умела найти подход практически к любому человеку. Сколько раз ей приходилось улаживать и более сложные дела.

— Не стоит впредь брать на себя такие деликатные дела, мисс Робартс. Мне стыдно об этом говорить: мой сын уже взрослый человек, но жизнь его ничему не научила. Он до сих пор не определился в выборе профессии и умеет только тратить деньги, но не зарабатывать их. Как можно было так быстро промотать состояние матери?

Эмма выслушала эту горькую тираду, но ни в голосе, ни в глазах мужчины не было ни малейшего сожаления, лишь констатация факта.

— Я не предполагала, что моя просьба натолкнется на такое равнодушие. Видимо, на пути к собственному успеху вы растеряли все человеческие качества, остался один расчет. — Эмма подняла глаза на своего собеседника. В них было столько страсти, что Пьера бросило в жар. Ничего подобного он давно уже не испытывал. Эти карие глаза в пушистых ресницах обладали какой-то колдовской силой. Господи, он пропал!