— Извините, но я дружу с вашим сыном и значу для него немного больше, чем герл-френд. То есть я хочу сказать…

— Пусть так, но сын не предупредил меня, что посылает ко мне адвоката, — перебил ее Пьер и исподлобья взглянул на нее. Эмма опять заметила в его мерцающих глазах что-то похожее на интерес.

— Как же он мог вас предупредить, если вы не отвечаете на его телефонные звонки? — сорвалась Эмма и испугалась: у нее нет права обвинять этого человека.

Однако Пьер не рассердился, а засмеялся: давно с ним никто так не разговаривал, а тем более такая хорошенькая девушка. Хорошенькие девушки обычно говорят глупости.

— Бедняга Лоуренс! Теперь я понимаю: вы пришли просить деньги. Ничего другого ему не нужно. И сколько же денег пойдет лично ему?

— Да как вы смеете так говорить?! Вы ничего не знаете о своем сыне. Да, сейчас его карьера развивается не слишком успешно, но он нашел дело по душе и хочет доказать вам, что добьется в жизни успеха. Правильно он мне говорил, что вы всегда давили на него, считали пустяками все то, чем он интересовался. Вы не оставляли ему ни малейшего шанса проявить себя… Разве это не жестоко, мистер Редфайлд? И я не верю, что вам никто не помог в начале вашей карьеры.

Пьер слушал девушку вполуха. Женская красота всегда волновала его, а эта брюнетка была очень хороша собой: коралловые губы продолжали сыпать обвинения в его адрес, а он представлял, как они открываются навстречу его поцелую, как карие с медовым отливом глаза с любовью смотрят на него. А как соблазнительна маленькая родинка на розовой атласной щеке! Похоже, она действительно думает, что он бесчувственный и равнодушный отец, притесняющий бедного Лоуренса. Он мог бы рассказать ей кое-что о своем «непонятом и отвергнутом» сынке. Интересно, чего он наболтал ей о нем? Пьер посмотрел на свои шикарные «Роллекс», а потом на девушку.