Один выпивший и немного суеверный мужчина однажды действительно поверил, что Шторм превратилась в кошку. Этот краткий момент ужаса, вызванный алкоголем, дал ей столь необходимую возможность спастись.

Отбросив эти мысли, Шторм с упреком посмотрела на кота.

— Не говори мне, что испугался его.

Кот с деланным равнодушием стал вылизывать светлую переднюю лапку.

— Ну, конечно, — сказала Шторм, — Мишка, ты почти такой же хороший врунишка, как я.

Она слегка нахмурилась.

— Он — волк, ты — медведь, а я — шторм. Если появятся еще дикие имена, я еду домой. Это точно не будет хорошим предзнаменованием.

— Ммуууррр… — ответил Мишка на это звуком, к которому специально прибегал, чтобы походить на очень маленького и очень кроткого котенка, а не на взрослого кота, которому только недавно исполнилось пять лет.

Поскольку работа Шторм протекала в течение многих часов в маленьких и тихих помещениях, где было только оборудование, у нее часто возникали долгие перерывы, во время которых ей было нечего делать, кроме как ждать, пока компьютер обработает введенную информацию, у нее появилась привычка разговаривать с котом. Мишка был ее постоянным спутником с тех пор, как появился на пороге ее дома в одну дождливую ночь пять лет назад, промокший, несчастный, полуголодный котенок, такой крошечный, что мог легко свернуться на ее ладони.

Он с тех пор вырос. Не сильно, но все же.

— Ты мог бы остановить меня, — сказала она маленькому золотистому коту. — Отвлечь его, как я просила. А ты? Нет. Ты просто позволил мне оказаться в безвыходном положении.

Мишка наклонил голову и мягко промурлыкал нечто невразумительное с вопросительной интонацией.

Шторм поставила локти на стол и вздохнула:

— Я не знаю, почему я сделала это. Может быть, я просто хотела заманить его в ловушку, такую очевидную, чтобы он побежал в любом направлении, но только не в нее. И если бы я на этом остановилась, то точно держала бы его под контролем.