– Подожди-подожди, – я приподнялась, – кто позвонил?

– Да Майоров твой, – сквозь слезы улыбнулась Таньский, – он и сейчас на проводе, ждет.

Я выхватила трубку и дрожащим голосом спросила:

– Лешка?

– Я, зайцерыб, я, – теплый Лешкин голос растопил лед в венах и запустил сердце. Но, похоже, оттаяла не только кровь, поскольку из глаз потекли слезы, и я захлюпала носом. Услышав эти звуки, Лешка зачастил: – Успокойся, со мной все в порядке, я вообще не хотел тебе говорить, но проныры-телевизионщики раньше меня на место аварии успели.

– Как – на место аварии? Так тебя в машине не было?

– Ну да. Нам пора было на концерт ехать. За мной, как обычно, машину прислали, но я задержался, ответ на твое письмо заканчивал, а поскольку хотелось подробно описать все свои желания, которые я собираюсь осуществить после возвращения… – я покраснела, Таньский с любопытством уставилась на меня, а Лешка продолжал: – Поэтому я решил ехать позже, в автобусе с музыкантами. А в моей машине поехал Виктор.

– Как он, что с ним? – заволновалась я. Лешкин администратор мне нравился, славный парень, да и помог он здорово Лешке в моих поисках.

– Неважно, – чувствовалось, что Майоров искренне переживает, Виктор стал ему настоящим другом. – Он сейчас в реанимации, а я не могу к нему поехать, концерт никто не отменял, люди уже слышали об аварии, толпа собралась возле концертного зала, волнуются. Вот отработаю программу – и в больницу. Если Виктора можно перевозить, отправлю в Москву.

– А сам?

– А мне придется ехать дальше. Впереди еще две недели гастролей.

– Как же ты без администратора?

– Ничего, думаю, справлюсь.

– Лешка, глупый, я чуть не умерла, – я снова всхлипнула.

– Да я сам чуть не умер, – дрогнул Лешкин голос, – звоню, а трубку берет твоя подружка и истерически вопит, что ты услышала новость, упала и не дышишь. Весело, правда?

– Весело, – хрюкнула носом я.