Комната сверху донизу была забита коробками и ящиками, грозившими обвалиться в любую минуту. Некоторые уже были взломаны, из них высыпались опилки и скомканная бумага, которые устлали весь пол. Лом, перо и записная книжка лежали на крышке дожидавшегося своей очереди ящика. Аккуратные пронумерованные строчки заполняли первый лист записной книжки. Вокруг стояли распакованные предметы больших габаритов, вещи помельче были аккуратно разложены. Джордж оторвал молодую женщину от составления описи.

— Боже мой, — в ужасе прошептал он. — Неужели ты и вправду собралась описать весь этот мусор? Подвиги Геракла меркнут в сравнении с твоими.

Она рассмеялась. Ее смех оказался низким, горловым и очень приятным.

— Теперь вы легко можете себе представить мое разочарование, когда я увидела на пороге вас вместо целой бригады помощниц.

— Ужасное разочарование! Я прощаю тебе твою неучтивость.

Она прикусила губу.

— Я нагрубила вам, да? Прошу меня простить.

— Не нужно. Твое поведение вполне объяснимо. — Он с отвращением оглядел комнату. — Мой тебе совет — возвращайся наверх и дождись там своих помощниц.

— Ерунда. — Не обращая внимания на грязный пол, она опустилась на колени у открытой коробки. — Я с удовольствием что-нибудь поделаю, пока жду. Основная трудность здесь в том, что упаковано все беспорядочно, свалено как попало.

Теперь она стояла на коленях, засунув голову в ящик. Он поднял записную книжку и приподнял бровь.

— Ты, кажется, искренне веришь в то, что можешь исправить положение, — произнес он насмешливым тоном.

— Разумеется, могу. — Она вынырнула из ящика, лукаво посмотрела на него и добавила: — К тому же без особых усилий.

— Одному не под силу описать весь этот хлам. В ее глазах запрыгали чертики.