Однако то, что увидел Мэтью Хоук, никак не вписывалось в общую схему «девиц на выданье», которых он перевидал немало. Как правило, те были бледные существа с поджатыми губами и трясущимися, как у старух, руками, одетые в строгие бесцветные платья, отличавшиеся столь же бесцветным, хотя и безукоризненным поведением. Сегодняшней же невесте, как ему сообщили, едва исполнилось семнадцать, но держалась она как искушенная и многое испытавшая женщина. Одно это уже заслуживало внимания. А платье! Бог мой, да в каком уважаемом доме позволят дочери выйти так к гостям?! Чрезмерно открытое декольте почти не оставляет места воображению, подол с высоким.., обворожительно высоким разрезом, сквозь который проглядывает то, что с избытком искупает нарочитую откровенность верхней части наряда… Да, здесь воображение просыпается, дорисовывая все остальное. И это остальное не может оставить равнодушным ни одного мужчину, пока он чувствует себя таковым. Что ни говори, девушка воистину прекрасна. Однако… Однако эта застывшая, словно наклеенная улыбка как-то не вяжется с чувственными, соблазнительными движениями тела. Что за роль взялась играть дочь благородного сэра Монтегю?

Мэтью задумчиво потер переносицу. Слишком соблазнительно, слишком откровенно, слишком… Да-да, вот именно, слишком вызывающе! Здесь что-то не то…

— Правда, хороша? — прервал его размышления голос кузена, стоявшего неподалеку. — Ты бы согласился жениться на ней?

— Да как тебе сказать, — небрежно бросил Мэтью. — Пока не знаю. Природа ее явно не обидела, что же до морали… Черт возьми, Крис, о чем мы вообще говорим?

Мне бы следовало сейчас не пялиться на английских невест, а сидеть дома и готовиться к войне между нашими странами.

Кристофер Хоук всегда восхищался своим двоюродным братом Мэтом, стопроцентным американцем, ярым сторонником независимости, искренне убежденным в превосходстве своей молодой нации над всеми прочими, хотя его родители — выходцы из Англии.