— Глупости, — решительно возразила Леония. — Стюарт заслуживает своей доли счастья. Он слишком долго был одинок, но я положу этому конец. Пришло твое время вступить в большой мир и покинуть отчий дом — пусть теперь кто-нибудь другой заботится о тебе.

— Но почему все так сложно, Леония? Разве все мы не можем жить здесь в мире и согласии? Я не хочу никуда уезжать, и я.., я обещаю ни во что не вмешиваться.

— Да посмотри ты на себя. Лили! Нет, я серьезно, пойди и посмотри на себя! — Она взяла девушку за плечи и почти насильно повернула к зеркалу. — Неужели ты не видишь то, что для нас с твоим отцом давно уже очевидно?

— Что.., что вы имеете в виду? — опешила девушка, растерянно вглядываясь в свое отражение.

— Только то, что ты уже не девочка-подросток, а женщина, созревшая для брака. Сегодня вечером, на балу, каждый имеющий глаза мужчина это поймет. Ты же в силу глупости или упрямства не желаешь признавать очевидное. За тебя говорит твое тело, причем выразительнее всяких слов. Оно просто взывает: «Дайте мне мужчину!»

— Да как вы смеете! — возмутилась Лили, шокированная цинизмом ее слов. — Кто дал вам право говорить со мной о таких вещах! Я не понимаю и не хочу понимать ваших мерзких намеков. Все вокруг только и твердят о том, как увлечен вами отец, я и сама имела несчастье убедиться в этом, но совершенно не разделяю его вкуса. Я.., я нахожу вас отвратительной!

Леония запрокинула голову и от души расхохоталась.

Что ей до мнения какой-то девчонки? Жизнь рано взяла Леонию в оборот, преподнеся немало горьких уроков, но и наградив бесценным опытом. В пятнадцать лет — жена, в шестнадцать — мать, в двадцать — вдова, а также наследница титула и огромного состояния. Сейчас, в свои двадцать восемь, это была роскошная голубоглазая блондинка с молочно-белой кожей, чуть тяжеловатой фигурой, умело скрываемой платьями, и чувственным ртом кокотки.