Остынь, Олли! Ты не создана для красивых мужчин. Вспомни, чем кончилась история с красавцем Мелвином? Забыла?

Она заметила, что Мэтью тоже разглядывает ее и взгляд у него далеко не миссионерский, скорее как у хищника, выслеживающего добычу. Ее охватила легкая паника.

— У вас есть преимущество, вы знаете, чем я зарабатываю себе на жизнь. А чем занимаетесь вы, Мэтью?

Словно прочитав ее мысли, он протянул руку и обвел пальцем линию вокруг ее губ. Она отклонилась назад.

— Не надо!

— Вы сами хотели сделать это.

Она тряхнула головой, но отрицать очевидное не стала.

— Надо сдерживать свои порывы. Непосредственность простительна только детям.

— Иногда и взрослым.

— Только не в данном случае.

— Я мог бы переубедить вас.

Она снова растерялась, и сердце забилось в груди, будто испуганная птаха.

— Пожалуй, могли бы. Хотя зачем вам прибегать к таким уловкам?

Он заговорил как-то странно, словно вытягивал из себя слова клещами.

— Ваш голос… той ночью… что-то было особенное в нем… Собственно, я приехал сюда не только для того, чтобы поблагодарить вас. Мне нужно было во что бы то ни стало познакомиться с вами. Увидеть, какая вы.

— Ой, — произнесла Оливия. Вид у нее был насмешливый, но она почему-то поверила ему.

— У вас красивый голос. Вы поете?

Он нервно вертел в руках вилку, и не надо было быть психологом, чтобы понять: он жалеет, что затеял этот разговор.

— Обычно я пою в хоре.

Хор был в дорогой частной школе, куда отец определил ее в четырнадцать лет и откуда через полгода ее исключили за дерзкий и мятежный нрав. Но петь ей нравилось. Сейчас она впервые вспомнила этот эпизод из своей жизни.