Все, кроме Трэя и Джиггерса, улеглись спать.
На потемневшем небе засверкали мириады звезд. Молодой человек сидел, глядя на огонь костра. Джиггерс мыл посуду и готовил все необходимое для завтрашнего утра. Симпатичный владелец ранчо думал о своей жене и корил себя за то, что как идиот послал ее на ранчо, даже не предупредив о присутствии там Булла Сондерса. Может статься, этот старый негодяй и в дом-то ее не пустит!
Если бы у него котелок варил чуть получше, он просто послал бы ее к Мэтту, чтобы она дожидалась его там. Но тогда он только об одном и думал: как взбесится старый черт, когда увидит в качестве своей снохи эту размалеванную куколку.
– Ты что, всю ночь собираешься просидеть здесь, как слепень на конском брюхе? – осведомился Джиггерс, прервав ход его размышлений. – И не заметишь, как рассветет, – предупредил он, натягивая красный, вязаный, утепленный комбинезон. Зябко поежившись, повар стал укутываться в большой плед.
Трэй даже ответить ему не успел, как старик уже храпел.
Ночью он несколько раз просыпался оттого, что перед ним возникали зеленые, глядевшие на него с немым укором глаза. Когда Джиггерс, стуча по сковородке, возвестил о завтраке, Трэй едва удержался, чтобы не бросить все к чертям собачьим и не поскакать за Лэйси на ранчо.
Но, подумав как следует, он отказался от этого замысла. Появись Трэй на ранчо раньше времени, так эта девчонка вобьет себе в голову, что она каким-то образом может влиять на его жизнь. А этого он не хотел.
При таких обстоятельствах ему больше ничего не оставалось делать, как гнать стадо дальше и надеяться на то, что его молодая жена как-нибудь во всем разберется сама.
Лэйси казалось, что все слезы выплаканы. Но проснувшись и открыв сундучок, чтобы переодеться в одно из своих нормальных платьев поскромнее, она обнаружила, что он пуст. Видимо, вчера, пока они с Трэем венчались, кто-то забрался в фургон и стащил все ее платья.