Две недели спустя Лин сообщили, что она принята обратно в Бродфилд. Ожидание кончилось, и она почувствовала облегчение. Жаль было покидать Эмберли; Мэри и Деннису не хотелось отпускать ее, но она знала, что всегда может вернуться сюда и ей будут рады.

Мэри потребовала от нее пообещать, что она навестит их в первый же свободный день, а затем невинно добавила:

— А ты не могла бы привезти с собой того милого молодого доктора, который подвозил тебя последний раз?

— Доктора Дринана? Не знаю, будет ли он свободен.

— А если будет?

— Если будет, я обязательно скажу ему, что вы его приглашаете.

— А ты-то хотела бы, чтобы он приехал? Лин отвернулась.

— Мне было бы приятно привезти его к вам на денек. Его родные в Белфасте, и он ездит туда лишь во время отпуска, — уклончиво ответила она.

Мэри нахмурилась:

— Похоже, что ты жалеешь его. Лучше бы тебе было приятно свозить его к нам просто ради его общества.

— Но мне правда приятно! — запротестовала Лин. — Мне лишь кажется, что не стоит отнимать у него слишком много времени.

— А если он сам не против? — рассмеялась Мэри. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Что из-за Перри у милого доктора Дринана нет никаких шансов. Но я видела, какими глазами он на тебя смотрит. Мне кажется, ты недооцениваешь его готовность ждать, пока ты забудешь Перри…

— Ему незачем ждать!

Мэри покачала головой и мудро промолчала.

В Бродфилде Лин с благодарностью узнала, что начальница сдержала свое обещание. Лин будет жить в своей прежней комнате сестринского корпуса, окнами в сад. Ей всегда нравилась эта комната, но она понимала, что надо подавить в себе излишнюю сентиментальность. Войдя в комнату, она первым делом принялась распаковывать вещи. Она развешивала платья в шкафу, заполняла ящики, расставляла по привычным местам фотографии. Портрет отца сюда. Мамин — сюда. Посередине полки осталось пустое место, раньше здесь стояла фотография в серебряной рамке… Хотя можно немного подвинуть к центру мамин портрет, и папин тоже… Вот и все. Теперь уже не кажется, что чего-то не хватает. Осталось лишь ощущение невосполнимой пустоты в сердце у их дочери Лин.