— Чаи пьешь?

— Ежедневно. Маслами пользуюсь с религиозным рвением. И ношу риолит

— Все равно беспокоюсь. — Ана положила пакет со смесью рядом с сумкой Морганы, потом передумала, сама открыла ее и сунула пакет внутрь. — Ведь это наш первый ребенок.

— Два ребенка, — поправила Моргана.

— Тем больше причин беспокоиться. Близнецы часто рождаются преждевременно.

Моргана коротко вздохнула, закрыла глаза.

— Искренне надеюсь на это. Скоро дело дойдет до того, что не сумею ни сесть, ни встать без подъемного крана.

— Чаще отдыхай, веди себя тихо, — советовала Ана. — То есть не суетись, не таскай ящики, не стой целый день на ногах перед покупателями.

— Слушаюсь, мэм.

— Ну-ка, посмотрим. — Она легонько приложила к разбухшему животу руки, медленно раздвинула пальцы, открылась лежавшим внутри чудесам.

Усталость Морганы мигом испарилась, сменившись физическим и душевным блаженством. Полузакрытые глаза видели, как лицо Аны, сосредоточившейся на том, что ей одной было видно, приобрело оловянный оттенок.

Проводя ладонями по беременному животу и наладив связь, Ана сама ощутила тяжесть, приобщилась на краткий, немыслимо яркий миг к пульсирующей во чреве жизни. Почуяла смертельную усталость кузины, надоевшее неудобство и вместе с тем спокойную радость, вскипающее волнение и естественное изумление перед зарождением новых жизней. Тело болит, сердце сжимается, а губы улыбаются.

Потом Ана воплотилась в зародыши — сперва в один, потом в другой, — бессонно плавая в теплой темной матке, питаемой матерью, находясь в полнейшей безопасности до выхода в мир. Два здоровых сердечка ровно стучат под материнским сердцем, сгибаются крошечные пальчики, лениво толкаются ножки. Проявления жизни.

Наконец она пришла в себя.

— Все в порядке. Со всеми, включая тебя.

— Знаю. — Моргана схватила ее за руку. — Но хочу от тебя слышать. Чувствую уверенность, зная, что ты будешь рядом, когда придет время.