Один раз она, должно быть, услышала его. Во всяком случае, Эсме вдруг замерла, вскинув голову, словно насторожившаяся лань, и прислушалась, глядя прямо туда, где он стоял, скрытый зеленью кустов. Он оцепенел, затаив дыхание и боясь, что выдаст себя. Эсме воплощала в себе дикую, первозданную красоту леса. Ее светло-карие глаза лучились радостью жизни. Она была невинна и застенчива, как лесная нимфа.
В конце концов Александр понял, что ему недостаточно любоваться этой красавицей издалека. Он хотел большего: он мечтал обладать ею, касаться ее белоснежной кожи, целовать ее розовые сладостные уста, соединяться с ней в экстазе страсти. Александр посмотрел на упругую округлую грудь Эсме и подумал, что у нее, должно быть, очень мягкое, нежное девственное лоно. Ему захотелось войти в его влажную, теплую глубину…
Александр отвернулся от кровати, чувствуя отвращение к самому себе. Он не мог бескорыстно любоваться воздушной неземной красотой девушки, ему непременно хотелось овладеть ею. Александр говорил себе, что не имел никакого права похищать ее. Однако он ничего не мог поделать с собой и был уверен, что осуществит свои замыслы.
Повернувшись снова лицом к кровати, он пристально вгляделся в стройную фигуру девушки, лежавшей на алом покрывале. Ему хотелось разорвать лиф ее платья и увидеть ее обнаженной. Александр с трудом поборол это желание. Он не имел никакого права так грубо и жестоко поступать с беспомощной девушкой, находящейся без сознания. Подобный эгоистический поступок был бы очень похож на жестокие забавы его отца.