— Спасти тебя! — воскликнула Эльфа.

— От… замужества с герцогом?

— Да, от замужества с герцогом.

— Как? Как? — спросила Каролина, боясь обрести надежду, чтобы вскоре не потерять ее. — Я знаю, что папа… даже слушать меня не захочет, а у Эдварда… сейчас… нет денег. Вчера… когда мы встречались, он сказал мне, что взял кредит в банке, чтобы купить двух последних лошадей.

— Даже если Эдвард возьмет в кредит миллион фунтов стерлингов, — заявила Эльфа, — это не спасет тебя от замужества с герцогом.

— Я знаю… Я знаю, но я не… хочу быть герцогиней Линчестер! Я хочу жить только с Эдвардом в его уютном доме, только с ним вдвоем.

Голос Каролины был почти не слышен, в то время как слезы ручьем бежали по ее щекам и падали на платье.

— Послушай. Послушай меня, Каролина.

Эльфа встала перед ней на колени и взяла ее руки в свои.

— Я придумала, как спасти тебя, Каролина, но ты должна будешь в точности выполнить то, что я тебе скажу. Ты обещаешь?

— Я обещаю сделать все, что может привести к моему замужеству с Эдвардом.

— Очень хорошо. А теперь послушай меня…

Герцог Сильваниус Линчестер наблюдал, как карета его соседа, герцога Норталертона, выезжала из ворот замка. Затем он пересек холл и направился в кабинет, где обычно занимался своими делами.

Это была удобная, прекрасно спланированная комната, в которой было весьма немного книг, но зато все стены были увешаны картинами с изображением лошадей, которые герцог велел перенести сюда со всего дома. В основном это были полотна Стаббса, Сарториуса и Херринга, собранные одним из его предков. Перевесив их в одно место, герцог считал, что одну комнату он уже привел в порядок, и был намерен добиться такого же совершенства и в остальных.

Герцог во всем искал гармонию, хотя сам не признавался себе в этом. Он любил, чтобы все вокруг него было доведено до совершенства и радовало глаз и сердце.